Владимир Шурыгин о боевых буднях Афганистана

Автор: Надежда ТЕРЁХИНА Категория: Интервью Создано: 12.02.2019 13:59 Просмотров: 122

Шурыгин15 февраля исполняется 30 лет со дня вывода советских войск из Афганистана. Свидетелем этого исторического события стал яранич, участник боевых действий в Афганистане, Владимир Анатольевич Шурыгин. Он согласился рассказать «Отечеству» свою историю.

– Я был призван на армейскую службу Яранским военкоматом в 1982 году. Сначала мы ехали двое суток в учебный центр в Литву. Первым делом нас сводили в баню и дали форму, которая была сильно велика. В казарме был чисто белый линолеум. А ведь от кирзовых сапог оставались чёрные следы, и пол каждый раз приходилось «вылизывать» начисто, стоя на коленках. Для этого применялись специальные танковые щетки, куда вставлялся кусок хозяйственного мыла.

Знакомиться с нами со словами: «Цыплята, я вас за две недели десантниками сделаю» – вышел рослый, накаченный сержант. Он учил нас всему. В основном занимались физической, огневой подготовкой, совершили три прыжка с парашютом. После шести месяцев «учебки» я получил корочки на боевую автомашину БТР-70. Сдал на отлично. Затем нас на самолете доставили в Афганистан.

– Какими были первые дни в Афганистане?

– Нам объяснили, что государство мусульманское, с особым строем общественного порядка. Когда мы только прибыли в Афганистан, нас поселили в компенеры – своего рода землянки. В них были размещены двухъярусные кровати и печки, которые отапливались соляркой.

Первое время родители не знали что мы в Афганистане. Звонить было нельзя, а писем я не писал. Приходилось тяжело, даже воды было всего 30 литров на роту. Во время боевых действий поход за водой мог стоить жизни: за ней нужно было спускаться около 500 метров. Позже меня научили брать с собой сахар на операции. Это спасало от жажды.

Я пришел в первую роту, где командиром был Валерий Петрович Шабалин. Он погиб потом в Чечне уже в звании полковника. Хороший был командир: грамотно воевал. Солдаты, которые ходили с ним на боевые действия, приходили обратно живыми и даже без ранений.

­­­­– Что происходило во время боевых операций?

– Я механик и полгода управлял боевой машиной. Позже  попросился в пехоту. Командир разрешил, но с условием, что я буду отвечать за машины.

Участвовал в боевых операциях снайпером. Стрелял я неплохо, потому что до армии увлекался охотой. Был случай, когда мы попали в засаду. Операция проходила в ущелье. Наша рота с левой стороны блокировала вход, а вторая рота спускалась с правой стороны. Управление уже спустилось, они и наткнулись на засаду. Командира батальона ранили, доктора убили. Почти полтора десятка человек тогда расстреляли в упор. Когда началась стрельба, мы не поняли, откуда она, потому что туманом заволокло все вокруг. Потом пошел дождь, и оптический прицел у меня запотел. Пришлось стрелять без него.

Я увидел на скале силуэт душмана, как раз рядом с нашим управлением. Меня толкнул товарищ: «Не стреляй, а вдруг смажешь, ты же без прицела». И враг скрылся. Примерно час я наблюдал за ним. Когда стемнело, вижу – тень спускается, меня сосед опять толкает: «Стреляй!» «Но я вижу только тень», – отвечаю ему. «Стреляй по тени!» Патроны были бронебойно-зажигательные, при ударе о землю они с искрами разлетались на куски. Я выстрелил три раза, так и не увидев разрывов. «Значит, попал», – подумал я.

Одна из первых операций, в которой пришлось участвовать, была в Баграм. Нас подняли по тревоге. Как только зашли в эту провинцию, по нам открыли огонь со всех сторон. Обстрел был такой – головы не поднять. Дорога одна – узенькая. Асфальт разбитый. В колонне за танком и моей машиной шли еще 20 единиц техники. Дороги, шириной в четыре метра, не хватало, чтобы развернулся БТР. На поле заехать нельзя: оно заминировано. В арык тоже нельзя – там взрывчатка. Я приказал открыть все люки, чтобы при подрыве были шансы остаться в живых, и разворачиваюсь, при этом делая петлю. Следом за мной вся техника развернулась. За это мне была объявлена благодарность.

­– Война войной, но, может, все-таки было то, от чего остались хорошие впечатления?

– Там красивые горы, прекрасная природа. Когда мы в горах обустраивали позиции, я впервые увидел облака, которые были ниже меня. Просыпаюсь: везде снег и облака внизу. Я захожу в эти облака – там такая сырость, холодная влажность. А когда молния ударяет в гору – та отсвечивает из-за слюды в горной породе, и от этого вспышка получается очень красивая. Воздух сухой – дышится легко. Пейзажи чудесные, водяная мельница, водопад – все, как с картинки!

– Изменила ли война отношение к мирной жизни?

– По молодости я мог влезть в любую драку, не раздумывая, а когда уволился в запас, то уже думал головой и конфликт пытался разрешить мирно. Некоторые не выдерживают: морально тяжело на войне. Я тоже видел, как убивали товарищей, но это не повод истерить, спиваться и кончать с жизнью. Я так считаю: Бог дал тебе одну жизнь, чтобы ты ее прожил достойно.

Беседовала Надежда ТЕРЁХИНА.